Category:

Счастливый Лазарь (реж. Аличе Рорвахер, 2018)

    

Приз за лучший сценарий в Каннах-2018   (вместе с «Три лица» Джафара Панахи»), восхищение критиков и зрителей,   недавняя российская премьера на фестивале «Послание к человеку» в Петербурге…   и теперь мы увидим этот фильм у нас прокате. 

Инвиолата – маленькая деревенька,   где живут и трудятся итальянские крестьяне. Они выращивают табак, держат кур и овец – в общем, занимаются сельским хозяйством. Задарма. Трудятся на гадюку Маркизу де Луна, и думают, что так оно быть и должно. 

Среди них есть Лазарь –   ангелоподобный юноша. Он всегда готов исполнить просьбу другого. Взгляд его кроток, речи просты, требований к миру – нет. Сразу ясно, что святой. 

За оброком приезжает управляющий маркизы – забирает у крестьян все и еще вешает на них долги за недостачу. В общем, крепостное право. Маркиза воспрещает крестьянам выезжать из деревни, да и они сами не очень стремятся к этому. Разве что молодожены хотят в Город — но без разрешения Маркизы этого не сделать.

Когда приезжает Маркиза, окончательно выясняется и странная коллизия, неправильность происходящего:   маркиза держит целую деревню крестьян в подчинении, не имея на это никакого права. А крестьяне о правах слыхом не слыхивали — вот и находятся в закабалении у маркизы, делающей бизнес на табаке и рабском труде. 

Если бы не поэтический взгляд Аличе Рорвахер, то имели мы бы дело с жестким социальным фильмом. Но тут и тень Феллини, и поэзия итальянской глубинки, и магический реализм, и вместо цифры, конечно же, пленка… кадры, герои, образы — всё поет такой гимн ушедшему, что трудно опечатать всю эту бедную красоту знаками социального. Слишком было бы просто. К тому же, организует всю историю Лазарь. То есть — притча. То есть ищи везде христианские мотивы, вспоминай про Франциска Ассизского и любуйся на очередную   вольную вариацию на тему изображения героя положительно прекрасного.

Госпожа де Луна, руководствуясь   странными, изуверскими политико-философскими взглядами полагает, что крестьянам полезно быть угнетаемыми. Пищевая цепочка по версии Маркизы такова: она эксплуатирует крестьян, крестьяне эксплуатируют безотказного   Лазаря, а Лазарь тоже кого-то эксплуатирует.

Понятно, что эта порочная цепь маркизы скоро разорвется. Связь времен — буквально — распадется, эпоха живописного крепостничества аномально быстро сменится эпохой неореалистских трущоб.

К тезису Маркизы существует одна поправка: мир без эксплуатации   возможен, и Лазарь — живое, вечно живое тому доказательство. Никого он не   эксплуатирует и думать о таком не мечтает. 

Садистскую идиллию маркизы рушит её сын, Танкреди — романтический герой — забавный оттого, что на самом деле думает о себе как о Романтическом герое. В пещере рядом с овцами, где живет Лазарь, Танкреди хочет «обрести себя» и задумывает соблазнить Лазаря на бунт против своей матери, Маркизы. А какой из Лазаря бунтовщик? Пока романтический   герой будет пытаться осуществить свой план общественного освобождения, Лазарь   заболеет лихорадкой, умрет ненадолго и восстанет уже в изменившемся мире, где маркиза упразднена, а родной Инвиолаты больше нет. Только Лазарь так же молод, кроток и добр. 

Почему все погибло? Танкреди,   этот белокурый Байрон, добьется-таки своего: влюбленная в него девушка вызовет в Инвиолату полицию. Полиция обнаружит крепостной анахронизм. Маркиза отправится в тюрьму, крестьяне — в город. Чувствуете силу коллизий, точность избранных пространств? 

Что такое крестьянин в городе — известно. Это новая волна угнетения, закабаления и страданий. Оторванные от земли, где они хотя бы были коррумпированными идеями традиции, религии и прочей   патриархальной мистики, в городе они оказываются в тотально враждебной среде.   Город разлагает их, превращает в воров и проституток. Впрочем, воры и   проститутки – это идеальная паства для святого, для такого, как Лазарь. 

Вот воскресший Лазарь и находит своих родных, живущих в каком-то пепелаце прямо у вокзала. Он не пытается никого исправить, он просто по-прежнему помогает, вольно или невольно: помогает украсть чипсы из забегаловки, помогает обмануть женщину, помогает кормиться буквально подножным кормом, как птица. Лазарь доверчив и наивен как ребенок, но кто за это станет его корить? Ибо сказано: будьте как… Дальше вы   должны продолжить сами. 

Сделал ли хуже город крестьянам?   Сделал. Сделал ли романтический порыв аристократа-бунтовщика ситуацию только   плачевнее? Сделал. Сам бунтовщик превратился в одутловатого господина, у которого, кажется, кроме родословной за пазухой больше ничего нет. А ведь это из-за его нелепого бунта после пары случайностей разрушился весь патриархальный иллюзион. Говорит ли это о том, что крестьянская садистская идиллия предпочтительнее, чем безличный холодный город? 

Приглашенные обедневшим аристократом Танкреди, тем самым романтическим героем, на обед, люмпен-крестьяне снова оказываются не у дел — нет ничего больше у аристократии, Танкреди просто обманул их. Нет ничего у люмпенов, бывших крестьян, нет ничего у аристократов… А у кого же есть? Социальная тропка этого кино в городской локации превращается в настоящую магистраль. Жена Танкреди, та самая, что вызвала полицию, похоронив весь ветхий мир Луны и себя вместе с ним, жалуется нищим на нищету: банки обобрали аристократов! 

На языке развития производственных отношений это читается так: развитый капитализм пожрал отжившие классы, вознеся на вершину буржуазию. Правда, Лазарь размышляет не такими категориями. Поэтому когда он слышит просьбу помочь Танкреди и потребовать от банков вернуть все назад — он идет в банк с такими требованиями. И вы понимаете всю горькую иронию, всю… трагедию этой просьбы: когда Лазарь просит вернуть все назад, он просит закабалить обратно себя и своих близких.

После посещения павшей   аристократии следует изгнание вереницы страждущих из храма, куда те пришли, привлеченные органной музыкой. Когда их изгоняют, музыка больше не звучит в   храме – она звучит в небе над гонимыми, она звучит в сердце Лазаря. Потому   что – это истина прописная – Христос знается с сирыми и убогими, а не с теми, у кого... В общем, вы все понимаете прекрасно. Кинематографически эту   банальную мысль Аличе Рорвахер излгает здорово.

Вся эта историческая панорама захватывает, хоть и известна всем, кто мало-мальски изучал историю: Аличе Рорвахер ведет социальное измерение своей истории от феодального крестьянского уклада через гибель аристократии и люмпенизации крестьянства в   городах к диктатуре банка. 

Но ни крестьянское рабство, ни кровожадность аристократов ничего не могут сделать святому — святого уничтожает только банк, деньги, читай — развитый капитализм. Это не наши додумки и интерпретации — так тщательно и жестко режиссером выстроена структура, где в одном эпизоде она дарует герою воскресение и экранное время, а в другом — титры. 

Закончилась одна эпоха — и она даровала нам хотя бы Лазаря. А в нашу эпоху Аличе Рорвахер, судя по финалу, верит гораздо меньше.

Да и не станет же Лазарь   постоянно воскресать. 

Автор текста — Георгий Меньшиков

promo 0bjektiv july 19, 10:54
Buy for 10 tokens
Познакомьтесь с качественной, профессиональной кинокритикой в видеожурнале Объектив. На канале вы найдете еженедельные обзоры прокатных новинок, рецензии, эссе, объективное мнение на знаковые премьеры и редкие, не очевидные шедевры. Переходите по ссылке и подписывайтесь.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened